Отпроситься с работы оказалось ещё проще, чем я предполагал. Приступы трудоголизма у моего начальства стали уже обычным и частым делом, но с наступлением лета оно больше расслабилось, чаще отпускало своих сотрудников домой пораньше, чтобы не тратить редкие солнечные дни на прозябание в четырёх стенах. Как и водится, половина коллег рассеялась по отпускам, а оставшиеся больше бездельничали, чем действительно занимались полезной работой.
И тем не менее я испытывал лёгкое ощущение напряжённости, когда стучался в дверь кабинета начальника Отдела тайн и, дождавшись его одобрительного кивка, зашёл внутрь. Услышав причину моего отгула, шеф довольно улыбнулся, должно быть, вспоминая о собственной молодости и временах, когда ночи напролёт проводил, читая стихи даме своего сердца. Уже через три минуты после начала аудиенции в моём распоряжении было два внеурочных выходных дня. Идеально, хотя и от отпуска я бы не отказался, но он был запланирован лишь на солнечный октябрь.
Я ничего не говорил ей – хотел устроить сюрприз. Но что-то подсказывало мне, что Адельхайд уже знает, что я буду там. Знает ещё задолго до того, как я сам дошёл до этой мысли и решил, что заявиться к ней на выпускной будет отличной идеей. До того, как стал откладывать часть своей зарплаты, чтобы купить себе приличный костюм, как написал директору школы и уточнил, что меня, уже два года как выпускника, не выставят за порог, когда я заявлюсь туда. Не то, чтобы меня это могло остановить, но я не хотел омрачать праздник разборками с профессорами и совместным прочтением школьных правил. В этот день вообще всё должно пройти идеально.
«Выпускникам же можно прийти на праздник с парой, так? И никто не говорил, что это обязательно должен быть кто-то из ровесников».
В тот раз мы разрешения не спрашивали, и всё прошло замечательно, но перестраховаться всё же не помешало бы. Лёгкое чувство дежавю посетило меня – всё повторялось, только наши роли поменялись местами. И всё изменится после этого выпускного, больше не придётся жить в тоске друг по другу, ждать бесконечно долгие два года, урывая для свиданий редкие выходные в Хогсмиде или каникулы, на которые Аль приезжала домой. До сих пор не представляю, как выдержал и не украл её с уроков, слишком сильно соскучившись, чтобы терпеть дальше.
Мне и этот последний день было нелегко пережить, и коллеги со смешками наблюдали за моим нетерпением, выливающимся в попытки работать сразу над несколькими проектами одновременно. В конце концов с работы я сбежал ещё раньше, чтобы собрать немного вещей для своего двухдневного визита в старую школу, а также забрать у мастера свой подарок.
А вот он наверняка окажется для неё сюрпризом. Мы не разговаривали об этом раньше, вообще не задумывались, наслаждаясь тем, что было у нас сейчас, веря в то, что всё разрешится лучшим образом само собой. Я никогда не был любителем заглядывать настолько далеко, но, когда на меня наконец снизошло осознание, что совсем скоро она закончит школу, в голову постучалась дельная мысль о том, что будет с нами дальше.
Говорят, что выпускной – это дверь в большой мир. Я просто подарю ей ключи, открывающие первую из многочисленных дверей в нашей жизни.
Всё было уже готово, и хоть мы были знакомы всю мою сознательную жизнь, знали друг друга как никто другой, это не мешало мне волноваться. Что, если ей не понравится район? Я старался выбрать лучшее, что позволяли мои скромные финансовые возможности, из сотен вариантов отыскивая баланс уюта и цены. Не хотелось всю зарплату спускать на оплату аренды, но и жить в трущобах меня не прельщало.
Что, если она ещё не готова? Глупости, конечно. До сих пор нам нечасто удавалось провести время по-настоящему наедине. Кафе, кино, прогулки по парку, дома наших семей – рядом постоянно кто-то был. Не то, чтобы это слишком нас смущало, но неожиданно для себя я понял, что хочу свой собственный уголок, принадлежащий лишь нам двоим. В котором всё будет так, как мы захотим, где можно приносить кофе в постель по утрам, не бояться, что в самый неподходящий момент на кухню или в гостиную кто-то войдёт.
Нет, это место просто обязано понравиться ей. Напоследок окидывая комнату придирчивым взглядом, я окончательно уверился в мысли, что Адельхайд полюбит это место, как его полюбил я. Квартира была небольшой, особенно в сравнении с поместьями, в которых мы провели своё детство, но светлой и уютной. Большие окна выходили на парк, по извилистым дорожкам которого так здорово будет прогуливаться по вечерам, лопая мороженое и делясь новостями за день.
Представленная картинка заставила меня счастливо улыбнуться. Но время поджимало, я и без того задержался со всеми приготовлениями, даже не заметив, когда успел наступить вечер. Солнце уже клонилось к закату, и выпускники, должно быть, уже выходили из своих гостиных, чтобы собраться в преображённом к такому случаю Большом зале.
Моя красавица тоже сейчас была среди них. Совсем взрослая, но поверить в это, несмотря ни на что было почему-то сложно. Перед глазами всё ещё стоял образ белокурой девчонки, закатывающей глаза в ответ на мои выходки, а затем неизменно составляющей мне компанию в них. Я помнил, как она, устав от моей близорукости, сама впервые поцеловала меня, и как несколько дней потребовалось на то, чтобы наконец самому осознать, что чувства Адельхайд взаимны. Что же, я был не самым проницательным молодым человеком, хоть и работал над этим.
Аппарировать пришлось в Хогсмид, чтобы в съёмном номере переодеться и оставить свои вещи, а затем ещё несколько миль идти пешком по пыльной дороге, возле самых ворот сворачивая в лес, через который можно было срезать путь и выйти практически вплотную к замку. Эти дороги тоже изучали мы вместе, когда, допоздна засидевшись в "Трёх мётлах" осознали, что главные ворота, ведущие в школу, уже закрылись, а Фоули стоило оказаться в своей комнате до того, как её отсутствие бы заметили остальные.
Пожалуй, я даже буду скучать по этим моментам. Но не настолько, чтобы действительно желать их вернуть. То, что нас ожидало, было лучше.