Джеймс не расстроился, что Теола не навестила его в больнице. Он провел там всего лишь ночь, и даже не получил из-за ранения отпуск. Ножницы в плече - пустяки какие, его коллеге как-то раз топор на ногу упал - вот это весомый повод для отгула, а ему не стоит выпендриваться. И пропущенные часы неплохо бы отработать. Возьмешь с собой работу на дом, Джеймс Поттер, у нас министерский заказ.
Расстраиваться было в общем-то некогда.
Зато нашелся повод для радости!
Тогда, в холле больницы Святого Мунго, возвышаясь над его отбившимся от мозжечка телом, Теола обернулась к целительнице и попросила позаботиться о своем парне.
Годриковы подтяжки, их отношения всегда развивались стремительно, но Теола поставила новый рекорд. Вот так сразу, без прелюдий - и уже пара. Он даже не успел угостить ее сахарными свистульками, а она не подарила ему пару вопящих носков на годовщину знакомства. Жалко, носки бы ему точно пригодились. С другой стороны, раз Теола столь милостива, значит, он уже прощен! Не придется доставать жемчужину со дна океана и готовить рагу из жертвенного петуха, лишенного головы во имя любви. Не придется писать эссе с самоанализом своего проступка на двадцати листах. Не придется даже вызывать на бой ее отца, чтобы отстоять право вести принцессу на рождественский бал.
Вот это ему подфартило! Вот это он проскочил по льготам! Всего-то и надо было позволить себя пырнуть и сказать пару искренних фраз. Честность тоже иногда приносит бонусы. Надо как-нибудь еще попробовать!
Целых два дня он считал себя везучим бастардом и упивался новым статусом отягощенного отношениями человека, а потом задумался: что если Теола не поняла, что он хочет начать с нового листа? Что если она просто продолжила все с нового абзаца?
Нет, возвращаться к ней на прежних условиях он не хотел. Никаких больше разговоров о свадебных слонах. И в Танзании он жить не будет. У него тут работа, дети и сестра. Если они съедутся, то будут куковать в его халупе.
Раз честность так хороша, в субботу он ей прямо скажет: с милым рай и в скромной однушке.
Джеймс не был жесток и решил подсластить пилюлю. Если Теоле предстоит услышать шокирующие новости, пусть она хотя бы переживет это потрясение в приятной романтической обстановке. С другой девушкой для этой цели сгодился бы и паб в Лютном переулке, но тут речь шла о принцессе, нужно было выбрать место постатуснее, скажем, какой-нибудь ресторан экзотической кухни.
Субботним вечером он ожидал Теолу за столиком в "Тушеном клешнеподе". Гоп-гоблин на сцене наяривал русскую народную на балалайке, по залу сновали официанты в кокошниках и лаптях, под стук приборов волшебники разделывались с kulebyakami, varenikami и schami.
Джеймс одолжил деньжат у отца, он мог себе это позволить.
- Вы готовы сделать заказ?
- Нет, я жду даму, - отвечал он, подставляя официанту бокал. - Еще немного родниковой воды, пожалуйста. Она скоро придет.
Родниковой воды он выпил уже на галлеон. С другой стороны, чем больше жидкости, тем меньше съест. Э - экономия!
Возникшая у входа в зал Теола радовала глаз сильнее, чем Молния Суприм Плюс. Опережая хостесс, Джеймс поднялся с места и отодвинул для нее стул. Не только при галстуке, но и галантный - во как может!
- Детка, это космическое платье? Потому что твои булочки словно из другого мира! - комплименты ему удавались тоже очень хорошо.

Теола выглядела такой bootylicious, что ее хотелось укусить. На блюде под smetankoy она бы смотрелась даже лучше pelmeney. Зачем нужны рестораны, если можно насытиться духовной пищей. Просто смотри и наслаждайся, бон аппетит.
От красоты напротив у Джеймса сердце и без того заходилось в галопе, а от прайса горячих блюд и вовсе сделало сальто назад. Он еле справился с побуждением захлопнуть меню. Знал, конечно, что заведение элитное, но не осознавал насколько.
Надо было и у мамы денег занять.
- Родниковой воды, - снова попросил он у официанта, обескураженного отказом Теолы отведать borscha. Он-то думал, придет дама, и начнется денежный дождь. Ага, хорошо, если ему перепадут хотя бы однопроцентные чаевые. - Мы вас позовем, - отогнал его Джеймс, когда сервис стал навязчивым. Если бы он попытался повторить изящный жест Теолы, кто-то получил бы в нос.
Сегодня вечером Джеймс был полон решимости держаться подальше от луж. Ему и на сухом неплохо сиделось.
- Плечо? - переспросил он как можно безразличнее. - Нет, не беспокоит. Оно и раньше не беспокоило. Похоже, я был так рад тебя видеть, что не заметил физической боли. Чего не скажешь о душевной.
В этом месте Теоле должно бы стать совестно. Кто-то мог бы сказать, что игра на жалости - неэффективный пикап, и оказался бы очень неправ. У Джеймса этот прием всегда срабатывал. Только заикнешься о том, что помогаешь матери-одиночке воспитывать сыновей и неделю не спал, и все, самая горячая цыпочка в здании уже держит твою голову у груди и гладит по волосам. Впрочем, в этот раз новость о Веронике он решил придержать. Цыпочка перед ним была драконом.
- Как поживает миссис Грэммис? Мне понравилось ее платье, такое... яркое. Это ты его сшила?
Более завуалированной формы для вопроса "Чё ты забыла на Косой с ножницами в руке и сантиметром на шее?" он не придумал.
Между делом Джеймс изучал меню и прикидывал, что бы заказать, чтобы не выплачивать долги дольше трех месяцев и в то же время не упасть в грязь перед спутницей. Та еще задачка, расшифровывать книги на старогоббледукском и то легче.
- Я буду cheburek и grechu с сосисками, - кивнул он призванному официанту. - А на десерт baranka и chifir.
Гоп-гоблин на сцене пересел от балалайки к пианино и затянул "Мурку".

- Да! - прежде чем ответить, Джеймс долго не думал. Зрелище было шокирующее, но размах она должна была оценить. Если он что и усвоил из прошлых отношений, так это то, что Теола любила широкие жесты. Возможно, слишком широкие. Но кто он такой, чтобы ее судить.
В любом случае, то, что случилось, уже случилось, почему бы ему и не приписать заслуги себе. В Лютном постоянно так делают.
- Неплохо, неплохо. Я, правда, просил крокодила, который сыграет на гармошке, - он негодующе уставился на официанта. - В следующий раз старайтесь лучше!
Он одернул лацканы пиджака и отправил персонал на кухню, пока они не начали болтать и не раскрыли обман. Гоп-гоблин на сцене застегнул рубашку, устроился на высоком стуле и с тоской в глазах завел романс про очи черные.
Бутыль с мутной жидкостью выглядела порочно. У Джеймса в глазах тоже заблестела тоска: эти клешнеподы слово нарочно бередили ему душу. Но ничего не поделаешь, нужно поддерживать иллюзию, что все так и было задумано.
- Это samogon, - объяснил он Теоле. - Напиток олимпийцев. На вкус как маринованные носки, после пяти рюмок пробуждает в человеке скрытые способности. У нас тётя Мюриэль такой варит на укропе, папа однажды попробовал, ушел в лес на два дня, убил кабана. Я тоже пригубил, чуть не умер. С тех пор не могу пить ничего алкогольного, печень не выдерживает, - он вздохнул: без персикового бренди жить было тяжко. - Ты должна это попробовать. Если выживешь, останешься в восторге.
Он вытащил из бутылки початок кукурузы, выполнявший роль пробки, и наполнил предусмотрительно оставленную официантом рюмку.
Все тот же услужливый официант завертелся рядом, расставляя на столе gribochki, ogurchiki и корзинку с хлебом, запах тмина от которого мог свалить наповал.
- Ну, - Джеймс поднял бокал с водой, - для samogona нужен тост, - сильнее всего ему хотелось выпить за свое здоровье, но раз уж сегодня с ним та единственная девушка, чье эго еще больше, чем у него, пусть звездой этого вечера станет она. - За швейное производство!
Джеймс услужливо сунул Теоле хлебушек под нос, когда слезы навернулись ей на глаза.

Нет большего удовольствия для вынужденного трезвенника, чем наблюдать, как пьют другие. Поплывшая после первой рюмки Теола была для Джеймса лучшим подарочком. От ее раскрасневшихся щек ему самому стало хорошо, как после полулитра. Непередаваемые ощущения! Он даже задумался, не предложить ли ей заняться чем-нибудь еще, что ему самому было недоступно, например, тверком. А он бы посмотрел и так же порадовался. В случае с тверком, возможно, даже больше.
Несмотря на то, что samogon явно шел Теоле на пользу - даже на комплимент расщедрилась, неоднозначный, но все же! - со второй рюмкой Джеймс решил повременить.
- Это не так работает, - он передвинул бутыль поближе к себя, подальше от греха. - Сначала твой организм должен осознать, с чем имеет дело. Если он не успеет подготовиться ко второй атаке, тебе нахрен крышу снесет, ты не просто уйдешь в лес на два дня, ты останешься там жить.
Джеймс не шутил: от дедушки он часто слышал историю о самогонщике из Оттери-Сент-Кэчпоул, который употреблял без соблюдения техники безопасности и однажды чокнулся - убежал из дому, начал есть мох, спать в лошади, мыться в речке. В правдивости истории он убедился сам, когда отправился в лес за древесиной для каноэ и встретил самогонщика в звериной шкуре и шарфике из бороды.
Не то чтобы он не хотел увидеть Теолу в звериной шкуре или сомневался в том, что она сможет завалить лошадь, просто беспокоился, что без шарфика из бороды она заболеет. Все-таки осень близко.
- А еще тебе нужно что-нибудь съесть, иначе samogon прожжет в желудке дыру, - Джеймс заботливо скормил ей gribochek, пока официант спешил к их столику с другими закусками.
Впервые в жизни отведав cheburek, Джеймс познал вершину блаженства. Это было лучше, чем новый выпуск комиксов о Мартине Миггсе, чарка персикового бренди и даже медлячок с королевой выпускного бала, а ведь королева 2022 была хоть куда. Хоть туда, хоть сюда - многогранная девушка! Но разве может многогранная девушка сравниться с сочным мясным пирожком? Да ни в жизнь!
Если, конечно, она не из мармелада.
От заморской еды у Джеймса запотели очки и бешено заработала челюсть, но после половины пирожка он все же вспомнил, что перед ним сидит словоохотливая принцесса со слегка заехавшими за ролики шариками. Он налил ей еще рюмашку и навострил брови:
- А что ты еще делала, кроме того, что ждала меня и мечтала проткнуть иглой мое сердце?

Пассаж про дедушку Джеймс не понял. Это такой специфический комплимент? Какой-то эвфемизм? Или, может, она намекает ему, что хочет познакомиться с его предками? Вот же черт, Теола бежит впереди Хогвартс-экспресса. Они и парой-то стали три дня назад, слишком рано для семейного ужина.
Хотя ужин в Норе казался заманчивой перспективой в сравнении с возможной угрозой получить приглашение на Остров Безумцев. Становиться жертвенным козлом на черной мессе Забини Джеймс не хотел. Стоит ли ему предвосхитить беду и пригласить Теолу первой? Сохранит ли он так себе жизнь или выкопает могилу?
Какой-то слишком сложный прикол, у него сейчас мозги задымятся.
В демократию в Танзании поверить было сложнее, чем в Деда Мороза и колонизацию Марса. С другой стороны, переворот объяснял не только присутствие Теолы в Лондоне, но и шитье как форму арт-терапии. У нее же, поди, душевная травма, попробуй тут не начать в людей ножницами тыкать. А так откромсаешь чужой подол - и дышать становится легче. Надо и ему как-нибудь попробовать перестать бить клиентов и сублимировать в творчество.
Он сочувственно похлопал ее по руке.
Прежде чем приступить к рассказу о том, как он провел лето, Джеймс проглотил остатки chebureka.
- Ну знаешь, ничего особенного... Я получил работу у Салли Метелкинс, - он и не думал, что его жизнь настолько серая и безрадостная - кроме метел даже рассказать не о чем. Джеймс подвис на несколько секунд молчания, а затем просиял, как и всегда, когда вспоминал о Джиме и Джеке. - Детей завел! У меня есть с собой их колдография, хочешь покажу?
Ну конечно хочет, это же его личинки! Он достал из кармана бумажник и протянул Теоле колдо с Вероникой: Джек пытался откусить матери ухо, Джим ковырялся у Джеймса в носу. Итана рядом с ними не было, должен же был кто-то денежки зарабатывать.
- Помнишь Нику? - он ткнул пальцем в слегка заебанную жизнью, но счастливую славянку. В год обмена студентами с Уагаду Крам верховодила слизеринской квиддичной командой и была его лучшим другом. - Она теперь в Холихедских гарпиях, такая умничка!

- Все хорошо, Теолушка? - всполошился Джеймс. - Живот прихватило? Ты кушай, кушай, это от samogona. Возьми еще хлебушка, - он разделал свою сосиску и предложил ей суровый русский бутер: хлеб и мясо, ничего лишнего. - А пить тебе сегодня хватит.
Он отодвинул бутыль еще подальше от греха и закупорил горлышко початком кукурузы.
- Мы ее с собой заберем. Угостишь потом бабушку, со мной-то пить, наверное, не очень весело.
С Теолы явно было достаточно. Вон как странно себя вела - пыхтела, щурилась, схватилась за нож. Ну куда он ей, как она им суп есть собирается!
Джеймс мягко, но решительно забрал у нее нож и вложил в руку ложку.
- Приятного аппетита, детка.
Сам он занялся гречей, но заметил, что напротив него не происходит никакого движения. Было как-то неловко есть за двоих. Он отложил прибор и сочувственно сложил брови.
- Очень болит живот, да? Ну ничего-ничего, у Джека тоже такое было. Не от samogona, правда, но как-то он выпил полбутылки сиропа от кашля, вообразил себя фиолетовым облачком и не мог есть ничего, кроме зефира. То есть не просто капризничал, а физически не мог - организм облачка отказывался принимать человеческую пищу. У всех волшебных напитков такие странные побочные эффекты. Если твой организм решил, что ты должна жить в лесу, он тоже не примет ничего, кроме мха, лебеды и коры деревьев. Ты как, чувствуешь побуждение соединиться с природой?
Джеймс от души надеялся, что нет. Бегать за ней по холмам и кочкам сегодня не хотелось. В любой другой день - возможно, он любил активный отдых, но этот вечер был таким томным. Гоп-гоблин за его спиной орал песню о шальной императрице, было бы обидно пропустить эту шоу-программу.
К тому же потом Теолу пришлось бы транспортировать в Мунго, а они туда что-то зачастили. Персонал больницы мог бы что-нибудь заподозрить.

Когда ведешь даму в ресторан, меньше всего ожидаешь, что вечер проведешь с носорогом.
Джеймс сидел на стуле посреди зала, словно на дурацком девичнике. Обычно в такой ситуации к невесте подскакивает танцор и айда ее отговаривать от моногамной супружеской жизни, но напротив Джеймса стоял не пожарный и даже не полисмен, а огромная тварина со штыком между глаз! Вряд ли сейчас этот носорог обольется маслом и исполнит танец маленьких утят. Скорее уж насадит его на рог и провернет, чтобы дырка осталась побольше. Со столом он разделался за две секунды, интересно, Поттера хватит хотя бы на пять?
Вообще-то Джеймс уже видел Теолу в анимагической форме и даже катался на этом огромном самосвале, но за пять лет отвык от этого величественного зрелища и не сразу сумел сопоставить образ африканской принцессы с двухтонным куском мяса, который мог просто топнуть ножкой и продавить портал в ад. Так что его первым побуждением было не дать носорогу микстуру от изжоги и сказать пару ласковых слов, а спрятаться за стулом и притвориться фиолетовым облачком.
Что он, собственно, и сделал.
За стулом у Джеймса было время подумать, в какой именно момент все пошло не так. О подобных побочных эффектах самогона он еще не слышал. Возможно, раньше его просто не пил ни один анимаг, а возможно, Джеймс проебался. Он напряг извилины. До первой рюмашки все было идеально. После первой рюмашки все тоже было идеально. Да что ж тогда пробудило в ней зверя!
Вдруг Джеймс осознал, какой он дурак. Он не дал ей возможности выговориться и сразу завел шарманку о детях и об умнице Нике. Дурак! Надо было сначала расспросить подробнее о Танзании, это все-таки ее дом родной! А он даже не справился о здоровье матушки, даже не спросил, как там papà! Все о себе да о себе.
Теперь Джеймс понимал, отчего она так взбесилась - он тоже порывался надрать Альбусу зад всякий раз, когда тот за семейным ужином только и делал, что болтал о рыжих актрисах. То есть всегда.
Эх, кудрявая его голова!
Он встал из-за стула с поднятыми руками. Как-то слишком часто ему приходилось сдаваться на милость Теолы. За последние четыре дня они виделись дважды, и оба раза Джеймс выполнял роль мальчика для битья. Им нужно переосмыслить свои отношения.
Те посетители ресторана, которые не трусили и не прятались под столами, ахнули. Остальные восхитились молча, опасаясь лишним звуком привлечь к себе нежелательное носорожье внимание.
- Т-т-теолушка, - выговорил он, гипнотизируя ее рог. - Давай разберемся в проблеме с помощью диалога? Ты мне расскажешь, как поживает твоя семья. Мне очень интересно! Всегда мечтал п-познакомиться с твоей мамой. С отцом не очень, а вот с мамой - да!

- Эй, детка, куда же ты? - трудно было считать эмоции по морде носорога, но что-то Джеймсу подсказывало, что эта подвижная глыба приуныла. Грустные животные, даже гигантские и опасные, щемили его сердечко еще сильнее печальных девушек. Но если девушки чаще всего становились печальными благодаря Джеймсу, а затем он всего лишь пытался расхлебать кашу, которую сам же и заварил, то животные по его вине не страдали. До этого момента. Тем горше было осознавать, что носорог крошит кафель и уничтожает все вокруг именно из-за него. Джеймс разрывался между чувством самосохранения и побуждением почесать животинке пузико.
В конце концов вторая чаша перевесила. Не то чтобы он был таким добросердечным, просто краем глаза взглянул на хостесс, которая уже отходила от шока и, казалось, всерьез рассматривала возможность выхода из укрытия под столом. А там и до поиска виновных с последующей компенсацией ущерба недалеко. У Джеймса не было денег не то что на восстановление ресторана, он сомневался, что хватит расплатиться хотя бы за сосиски. Раньше он планировал оставить им чек на отцовский счет, но сейчас засомневался, что батя обрадуется расставанию с годовой зарплатой. Он еще после развода не отошел, слишком много потерь для одного человека.
Сообразив, что его единственный шанс на халяву - это носорог, подойти к которому хостесс просто побоится, Джеймс сорвался с места и, перепрыгивая через кафельные кратеры, вслед за Теолой выбежал из здания.
Субботним вечером бульвар был полон подвыпивших волшебников. В стороны от носорога шарахались парочки влюбленных студентов. Зеваки наблюдали за ними с безопасного расстояния. На носорога они предпочитали вид сзади - если тот резко подаст назад, то первым раздавит рысью следующего за ним Джеймса, и у них будет время убежать, а вот между толпой и рогом нет препятствий.
Теола трусила прочь, а Джеймс кричал ей вслед.
- Тыковка, что я сделал не так? Что бы это ни было, я не хотел! Я надеялся, что мы просто встретимся и поговорим, я хотел, чтобы все было романтично! Прости, что не вышло! - он не понимал, в чем пытается оправдаться, так что на всякий случай извинялся за все. - Может быть, ты хотя бы объяснишь мне в чем дело? Тебе не понравилось, что я отнял у тебя samogon? Я не проявил должного уважения к твоей маме?
Возможно, ситуация была нелепой, но был в ней и светлый момент - впервые за долгое время Джеймс совершал вечернюю пробежку. С детьми совсем себя запустил, ему это будет на пользу. Как и Теоле, если они сумеют помириться.
Тем временем они пересекли бульвар и приближались к площадке с фонтаном. Поблизости всегда дежурил хит-визард. И точно - только Джеймс вспомнил о представителях власти, рядом с ним нарисовался парнишка в форме. Совсем молоденький, с редкими усишками. Видать, стажер, только выпустился.
- Молодой человек, предъявите документики, - обратился он к Джеймсу на бегу. - Впереди ваше животное?

Фонтан был украшением Академии Искусств, а статуя простирающей вверх руки Селестины Уорбэк - украшением фонтана. В свою очередь хит-визард органично вписался в композицию и пришелся к лицу Селестине. Она возносила его к небу, словно жрец, предлагающий господу жертву. Жертва, как ей и положено, размахивала руками и громогласно взывала о помощи.
Если бы минуту назад Джеймс не отмазывался от требования предъявить документики, он бы принял хит-визарда за актера, а все происходящее - за безумный выкидыш студентов ВАДИ. У них что ни день, то учебное представление. После пары постановок Альбуса Джеймс уже ничему не удивлялся.
Судя по нерешительным аплодисментам в толпе зевак, такая мысль не одному ему пришла в голову.
- Браво, браво! - крикнул он громче всех, подкрепляя их заблуждение. - Цирковой факультет превзошел сам себя! Дрессированный носорог, ну надо же!
Пока Теола не успела отреагировать на эти слова, Джеймс бочком подобрался к ее морде и заглянул ей прямо в глаз. Один, потому что второй было не видно.
- Детка, - он положил ладонь на носорожью шею, - мы попали в переплет. Если этот чувак в фонтане нас арестует, нам вкатят по несколько суток за нарушение общественного порядка. Тебе еще могут добавить за незарегистрированную анимагию. Ты ведь не регистрировалась в Министерстве? Мерлин, зачем я спрашиваю, это же очевидно. - Не царское это дело - по кабинетам ходить. А в Азкабане сидеть  - дело, недостойное сына главы аврората. Отец его точно убьет. В семейной иерархии он скатится до уровня Альбуса.
Становиться батиным разочарованием Джеймс не хотел, поэтому нагнетал:
- Тебя могут депортировать. А мы только встретились! Нам еще многое нужное прояснить, согласись, это было бы очень некстати!
Он бы мог добавить еще что-нибудь устрашающее, но не хотел перегнуть палку - в панике убегающий носорог тоже никому не был нужен.
- К счастью, у меня есть план. Мы можем отсюда смыться. Я не смогу аппарировать с носорогом, но если мы зайдем за угол, и там ты обернешься, мы уберемся в безопасное место. Если я попрошу, Ника скажет, что мы весь вечер были с ней.
Джеймс покосился на хит-визарда - тот все еще барахтался в нежных объятиях дивы, но к нему на помощь уже подоспел добрый самаритянин, стаскивающий его вниз за ботинок.
- Пожалуйста, сделай так, как я прошу, - если они уйдут без последствий, он даже позволит ей вновь всадить в себя ножницы.

Говорят, со временем супруги становятся похожи внешне и перенимают друг у друга жесты.
Джеймс и Теола провели отдельно пять лет, но это не помешало ему сложить губы куриной жопкой. Если бы сейчас рядом с ними оказалась мадам Забини, она бы еще крепко призадумалась, кто из этих двоих ее внучка - огромная кожистая тварина или увалень с мимикой капризной принцессы. Ну мало ли, вдруг она оборотное приняла. В мире магии ни в чем нельзя быть уверенным!
Пять лет назад Джеймс был образцовым подкаблучником. Пять лет назад он бы повелся на самую плохонькую манипуляцию и вытерпел бы любые выкрутасы, лишь бы Теолушка была счастлива и довольна. В процессе бы поворчал, конечно, пару раз объявил о разрыве их отношений, может быть, даже попытался шпульнуть в себя авадой - драматизировать в их семье умел не один Альбус. Но в конце концов все было бы устроено по-теолиному. Ведь даже если ты тысячу раз прав, то какой в этом смысл, если твоя женщина складывает губы куриной жопкой.
Сейчас он прошел боевое крещение огнем, водой и детской присыпкой и мог сопротивляться любым махинациям. Джеймс был Строгим Родителем (или по крайней мере считал себя таковым), а Строгие Родители в случаях, когда их дети падают на пол посреди отдела игрушек, там же их и оставляют, а сами уходят к полкам с винишком. Эту мудрость Джеймс почерпнул у Клементины. В школах такому не научат!
Джеймс сложил руки на груди и прищурился. Он попытался мысленно заставить Теолу обернуться - трудно было доминировать, когда она глядела в другую сторону. Обходить ее по окружности он не собирался, кричать в ухо и призывать посмотреть на него - тоже. Это была битва терпения, и Теола ее не проиграла.
Вот только своей белый флаг Джеймс потерял где-то по дороге к фонтану.
- Ну и фиг с тобой! - заявил он погромче и и зашагал прочь в противоположную от Теолы сторону. Если она не понимала, что им пора уносить ноги, он не обязан был оставаться здесь вместе с ней и ждать, когда на его голову свалится правосудие и счет за дебош в ресторане.
Полный решимости и достоинства, Джеймс уходил и даже не обернулся посмотреть, не обернулась ли она, а зря. Потому что если бы он обернулся, он бы заметил, как с грустным плюхом спустился с рук Селестины хит-визард, как он по шею в воде дошел до бортика и вылез на мостовую мокрый, злой и в одном ботинке - второй украл самаритянин, который оказался вовсе не добрым, а рыжим и с фамилией из трех букв. Возможно, он бы даже подгадал момент, когда хит-визард потянулся за палочкой, и тогда, кто знает, успел бы защититься.
Тогда бы ему не пришлось падать на мостовую со склеенными ногами.
Тогда бы он не перекатывался "лодочкой" и не чувствовал себя гребаной сухопутной русалочкой.

- Я же говорил, - заметил он вместо того, чтобы узнать, не ушиблась ли Теола - все-таки не каждый день падаешь на булыжник лицом вниз. - Ты разве не могла пошевелить мизинцем и заставить его руки отвалиться? Без них он бы не смог держать палочку. Где твоя кровожадность, когда она так нужна?
Ворчание было его опцией по умолчанию, но в глубине души Джеймс уже раздулся, словно рыба-шар. Ему нравилось быть крокодильчиком. Кстати говоря, меткое определение: как и настоящий крокодильчик, он сейчас мог передвигаться только на лапках, извиваясь, как червяк.
Да, так далеко не уползти.
Но раз уж теперь Теола весит меньше двух тонн, можно аппарировать!
Джеймс взял ее за локоть, зажмурился и представил свою однушку.
Открыв глаза, он увидел перед собой только прилипшую к мостовой жвачку.
- Ебаный насос! - это было его любимое ругательство: не все волшебники были в курсе сакрального знания о насосах и их предназначении, но Джеймс вот знал такое слово, а кроме него его знала Роуз. Это был их темный секрет. - Локальная антиаппарация, бессердечная ты сука!
С этим заклинанием у их семьи были связаны особые воспоминания. Однажды Гарри на свою голову обучил ему Джинни, с тех пор у него не было ни единого шанса увильнуть от серьезного разговора. Потому и развелись. Что уж говорить, локальную антиаппарацию Джеймс не любил.
Тем временем хит-визард подобрался к ним сзади и надел на обоих наручники-артефакты, блокирующие беспалочковую магию. Больше фиги Теолы не грозили никому несварением. Жаль, очень жаль.
- Встать! - Джеймс с удивлением обнаружил, что ноги вновь его слушаются. Он поднялся, хит-визард тут же конфисковал его палочку.
События развивались стремительно. Джеймс уже мысленно переживал сцену, в которой Гарри держал в руках мачете и толкал речь в стиле "я тебя породил, я ж тебя и убью".
- Может, договоримся? - предложил он. В "Клешнеподе" они так и не расплатились, золото все еще оттягивало карман.
- Не-а, - Джеймс впервые пожалел об эффективности нынешнего правительства. В двадцатом веке у них с Теолой таких проблем бы не было!
Не успел он додумать эту мысль, они втроем выпали из камина в Атриуме.
Лифт привел их в Одел магического правопорядка, где Джеймс уже не раз бывал, но никогда - на правах преступника. Это было неловко. Ситуация усугубилась, когда с ним поздоровалась знакомая секретарша.
- Мой папа узнает об этом через три, две, одну... - поделился он с Теолой, провожая девушку взглядом.

Отдел магического правопорядка не огласил медвежий рев, никто не выбежал из аврората и не надавал Джеймсу лещей, так что он даже начал сомневаться в эффективности министерских секретарей. Вот если бы Тедди был секретарем, он бы такого не допустил. Гарри стоит озаботиться вопросом перевода племяшки из затрапезного бюро к себе поближе. Где еще он найдет такую преданную шестерку?
Эх, а были времена, когда и Джеймс отчитывался отцу о сплетнях за конфеты. Сначала было весело, а потом у него обнаружили кариес.
Тем временем в Теоле пробудилась правительница. Джеймс никогда не видел ее в естественных условиях и иногда даже жалел, что в то лето не побывал в Танзании, но и в неволе наблюдать за этим покемоном было любопытно. Он, конечно, любил Теолу, видел в ней прежде всего личность и только потом дикарку, частично признавал, что в своих действиях она руководствуется не одними инстинктами, но еще в нем жил дух юного натуралиста, который временами толкал его в левое плечо и предлагал устраивать научные эксперименты.
Сейчас он пинал Джеймса изо всех сил и нашептывал ему непотребности.
Вместо того, чтобы предупредить Теолу о том, что качать права лучше в другом месте, Джеймс промычал тирольский йодль. Проклятый натуралист склеил ему губы.
А потом черт дернул его за язык.
- Просто требовать нужно настойчивей, - шепнул он Теоле, когда они переступали порог штаб-квартиры. - Мы, британцы, нуждаемся в сильной женской руке. Вспомни, кто у нас избранный министр.
- Смотрите-ка, кто пришел! - донеслось с дальнего конца помещения.
На них надвигался один из немногих живых сотрудников штаб-квартиры - хит-визард Шпаценкопф. Он носил на голове птичье гнездо, носом мог колоть орехи, а его подбородок походил на попку младенца. Дедушку Шпакенкопфа звали Иосиф, так что внучок получился очень харизматичным.
- Сержант Ваймс! Ты таки привел к нам нарушителей! - отыскав в карманах два сикля, Шпаценкопф вручил монеты их пленителю. - По одному за каждого. Мо-ло-дец! - произнес он по слогам, держа голову Ваймса под мышкой и намыливая ее кулаком. Явно был старше по званию.
Джеймс на всякий случай шагнул за спину Теолы. От безумцев следовало держаться подальше - этой инструкции придерживались все его родственники.
- Ну все-все, иди. Иди составляй протокол задержания, - распорядился Шпаценкопф, смилостивившись. Ваймс, чьи волосы уже потрескивали от статического электричества, смылся от них с космической скоростью. С таким начальником бумажная работа была благословением.
Шпаценкопф расстегнул на них наручники.
- А ну-ка встали в позу Витрувианского человека! - он положил руки на пояс повиновавшемуся Джеймсу. - Польку танцевать умеешь?
Он трижды стукнул каблуком, и они понеслись по штаб-квартире в танце.

Джеймс был искушен в польке, но в кадрили - не очень. Впрочем, с Теолой даже тому, кто не умел импровизировать, пришлось бы этому научиться. Кадриль сильно смахивала на танец на горячих углях, к такому его жизнь и готовила.
Иронично, что именно этот стиль выбрала Теола.
Шпаценкопф в это время стоял у стеночки и размышлял, не бросить ли ради Теолы свою партнершу по бальным танцам. Они уже двадцать лет ездили на танцевальный марафон в паре, пора было определиться, что для него важнее - победа или стабильность.
Погибая от отдышки, Джеймс опустился на ближайший стул.
- Познакомься, Теола, - кивнул он на хит-визарда. - Уве Шпаценкопф или просто "дядя Уве". Давний друг семьи, он мне как третий отец. Первые два - Гарри и Рон, - напомнил он на случай, если она запуталась в хаотичных околородственных отношениях Уизли-Поттеров. В зарослях этого семейного древа несложно было затеряться.
- Большая честь для меня, - Уве приложился к монаршей ручке.
Когда с любезностями было покончено и оба нарушителя ерзали на стульях в ожидании приговора, Уве опустился за стол напротив.
- Ну-с, что привело вас в нашу штаб-квартиру?
Джеймс, как самый искушенный в отношениях с аврорами и хит-визардами, перехватил инициативу.
- Мы хотели просто сходить на свидание.
- Так.
- Но в "Клешнеподе" нам подсунули samogon.
- Так.
- Теоле снесло крышу, она обратилась в носорога, разворотила ресторан, чутка притоптала мостовую и немножко покорежила фонтан с Селестиной.
- И напала на представителя закона! - добавил со своего места сержант Ваймс.
- Правда, что ли? - удивился Уве.
- Я из-за нее ботинка лишился! - Ваймс выставил в проход ногу в мокром носке. Джеймс смерил его взглядом, по тяжести сравнимым с кувалдой. Зря - Ваймс решил и ему что-нибудь инкриминировать в отместку. 
- А он предпринял попытку бегства!
- Джеймс!
- Я не бежал, это была реверсивная психология! Стал бы я убегать от хит-визардов, вы же мне все братюни! Кроме него, конечно, - он ткнул пальцем в Ваймса. Ваймс в ответ навострил усы. Джеймс показал ему язык.
- Джеймс! - одернул его Уве. - Ты вообще подумал о детях и Веронике?
- Ой, - Джеймс так всплеснул руками, что едва не отбил Теоле нос. - Пусть о них Итан думает. Пора бы ему уже задуматься о том, что делать со своими детьми и их матерью. Я им друг, а не член шведской семьи, - не то чтобы он возражал, просто его никогда не звали. - Если бы мы были в шведской семье, они бы оба играли за сборную Англии! Предатели!
От переизбытка чувств Джеймс бахнул кулаком по столу. Получилось больно - Уве на заботился о чистоте рабочего места, в ладонь Джеймса впились старые крошки от бутеров.
- Я свободный мужчина и могу делать, что захочу!

Сомнения Теолы в его свободе Джеймсу не понравились: в них он нашел подтверждение своих опасений о том, что она решила не ставить их отношения на перезапуск, а продолжить с той точки, где они остановились пять лет назад. При таком раскладе совсем скоро она должна была заговорить о совместном отпуске и свадебных клятвах. Возможно, в ином порядке, при котором романтическая поездка приобрела бы статус медового месяца.
Плохо дело.
В ближайшем будущем идти под венец Джеймс категорически не хотел. До свадьбы им с Теолой нужно многое обсудить и переосмыслить, ведь их отношения в том виде, в котором они существовали прежде и существуют сейчас были опасны для общества и них самих. Последние три дня тому в подтверждение: их первая встреча завершилась в Мунго, вторая - в штаб-квартире хит-визардов. Не обошелся инцидент на Лицедейском и без побочных жертв - мокрый носок Ваймса тому явно свидетельствовал. И это еще неизвестно, как сцена в ателье сказалась на психологическом здоровье миссис Грэммис. Что если после этого она решила, что именно так должны решаться семейные конфликты?
Что если в следующий раз свидетелем их ссоры станет не незнакомая леди, а Лили, которая по примеру Теолы начнет метать ножи в своих парней? Каким старшим братом он станет после этого?
Нет, со свадьбой им точно не стоит спешить.
Осведомленность Теолы о его проблемах со здоровьем Джеймса не смутила: он сам рассказал ей в ресторане, как чарка samogona уничтожила его печень. Многозначительно приподнятые брови он счел издевкой и возмутился. Захотелось доказать, что не больно-то и надо.
- Алкоголь не является единственной радостью в жизни, Теола. Отцовство тоже может наполнить существование мужчины смыслом. Сливочное пиво никогда не давало мне тех ощущений, что я испытал, впервые взяв Джима и Джека на руки.
Джеймс взмахом головы откинул прядь со лба.
О том, что говорить с девушкой, у которой на тебя матримониальные планы, о радостях отцовства, может быть опасно, он подумал уже после.
- Я больше не нуждаюсь в вине. Я вообще за ЗОЖ!
Конечно все это было ложью. Джеймс тосковал по медовухе, перцовочке, реповой настойке, веселящей воде и смородиновому рому сильнее, чем по тем временам, когда Джинни и Гарри были вместе. На своих приятелей, активно употребляющих и не менее активно об этом упоминающих, он глядел попеременно то с печалью во взгляде, то с желанием убивать. Бывало, он часами гипнотизировал бутылку текилы, которую Ника хранила на кухне как радикальное средство от детского плача - оно работало по схеме "закинулся и не слышишь". Иногда Джеймс думал, что лучше бы вместо печени у него отнялись руки. Рука. Палец. На ноге. С такой жизнью всегда хотелось выпить.
- Я даже благодарен тете Мюриэль. Трагическая случайность обернулась несомненной пользой!