Вот он, момент истины – в прямом и переносном смысле – уже близко. Крупицы пота стекают по изнеможденному лицу, пряди слегка прилипли ко лбу и закучерявились на висках. Ощущение свободы засосало под ложечкой, ещё боясь вырваться, но уже подбивая изнеможденную душу станцевать венский вальс. Пальцы трясёт ощутимой мелкой дрожью, и ему даже приходится ударить себя морально по лицу, чтобы сосредоточиться.

　 Спрятавшись за широкоствольным деревом, одним из самых многовековых в этом уэльском лесу, он внимательно наблюдал за происходящим на раскинувшейся возле темного озера поляне. Ловил взглядом силуэты, прислушивался к шепоту, больше походившему на шелест лиственниц, пытался рассчитать свои силы против трёх мускулистых соперников. Аккуратно ступив вперед, чтобы не хрустнуло ни ветки, он вцепился в ребристую кору, даже забыв о свежем маникюре. Они не должны были его заметить – иначе он провалит задание быстрее, чем витиевато соврёт о настоящей цели своего здесь пребывания. Быстрая рука взметнулась к карману жакета и выудила небольшие позолоченные ножницы, трижды омытые защитным зельем и пролежавшие на подоконнике в ночь полнолуния. Хлопок аппарации, встрепенувшиеся собеседники. Чирк – и прядь темных волос уже сжата в кулаке. Шипение – и вслед очередной аппарации в колено Алистэра летит копыто.

　– Мать твоя ездовая лошадь, – Фитцжеральд еле стоит на ногах, когда оказывается за деревянным домом ближайшей деревни, и наскоро проверив, что его не расщепило, прислоняется к заднему крыльцу. Резкая боль в колене не помогает сосредоточиться, но пучок волос в правой руке вызывает победную улыбку. Он смог. Наконец, он смог, и теперь чувство свободы танцует чечетку вдоль ребер, наступая на легкие. Хотя легкие разрываются, скорее, от резкого прилива адреналина и жуткой боли в колене. И зачем он выбрал самого сильного кентавра: ах да, ведь так было указано Серен. Значит, как только он до неё доберется, заставит лечить скорее всего переломанные кости. Радует, что это самое последнее задание из тех, что она дала ему две недели назад. Иначе, больше он просто не переживет. Итак, за последние дни достал самое невероятное из самого недоступного. Хорошо, в этом лесу было можно аппарировать, и это спасло, иначе ещё одного спринта на перегонки с магическими существами ему бы было не выдержать. Хватит ему и гриндилоу с их острыми как лезвия зубами.

　– Надо выбираться, – заматывая колено оторванным рукавом собственной рубашки. – Настоящий ирландский лён, черт тебя подери, испорчен безвозвратно. За почин рубашки с этой Уиллис ещё взять, что ли. Слишком дорого мне всё это обходится.

　В такой ворчащей манере он и добрался до похоронного бюро. Аппарируя сначала в Хогсмид, а затем Летучим Порохом появляясь прямо в камине похоронного бюро, не слишком заботясь о том, чтобы подумать о возможной процессии. На его удачу холл оказался абсолютно пустым – ни одного плачущего родственника на горизонте не наблюдалось. Алистэр отряхнул дорогую ткань от остатков каминного пепла, надеясь, что в нём никого и никогда не сжигали, и служил он исключительно в качестве транспортного средства, и зашагал в сторону комнаты бальзамирования. Постучавшись в дверь и не дожидаясь особого приглашения, он прошёл в чертоги правления смерти, чтобы обнаружить восседающую на кресле ведьму, с самым умиротворенным лицом попивающую странный отвар. Эта картина настолько не соответствовала его потерянному напрочь дню, не считая всех этих перепитий с ножницами, что маленький мир внутри его грудной клетки взорвался от несправедливости. Однако, вспомнив, зачем он проделывал все эти хитромудрые путешествия, на секунду вернулся в своё вежливо-благожелательное состояние души.

　– Доброго вечера, мадам Уиллис, приятного чаепития, – сквозь зубы проговорил Фитцжеральд, прохрамывая свой путь к соседнему креслу и со всей элегантностью горного тролля опускаясь на мягкую подушку впервые за тринадцать часов. – Вот ваши жизненно-необходимые волосы из хвоста кентавра. Надеюсь, они стоили моего пробитого копытом колена, – Алистэр выудил из внутреннего кармана небольшой мешочок, в которым лежала вдвое скрученная прядь волос и опустил его рядом с чайным блюдцем. – И ответа на мой вопрос.

Отредактировано Alistaire Fitzgerald (2018-02-18 19:07:58)

　 Иногда Алистэр задавался вопросом: действительно ли ему было нужно избавление от уже вросшего с корнем проклятья. Ведь если хорошенько подумать, именно та встреча с ведьмой на третьем курсе и была для него поворотным моментом в школьной жизни. Кем он был раньше? Неуверенным в себе подростком, с целым ворохом личностных расстройств, включавшим в себя социопатию и тревожность. Из друзей и близких знакомых – только Холфелдер. Из общественной жизни – походы в библиотеку и редкие вылазки на озеро. Пытаясь проклясть или внушить, стараясь дать почувствовать всю тягость вранья и ответственности за ложь, та ведьма дала ему больше: новую жизнь, где можно было строить вокруг себя красивую иллюзию, самому в неё верить и наслаждаться всеобщим вниманием. Его характер сложился, благодаря постоянным выкручиваниям из разнообразных ситуаций, логическим задачам из серии "как сложить картинку воедино, чтобы все поверили" и превосходному актерскому мастерству, которому Фицжеральду даже не нужно было учиться в ВАДИ. С другой стороны, снять чары – благословление, и тяжелую ношу одновременно – стало уже идеей фикс. Возможно, он делал это только привычки ради: иногда откровенно забивая на поиски из-за злости и плохого результата, иногда, наоборот, бросаясь с головой в постоянные выведывания и розыски. Порой ему казалось, что никакого проклятия и вовсе нет, и раз убедив себя в том, что оно есть, теперь он просто не может остановиться, по той причине, что это – комфортно. Ведь завышая себе планку, которой нужно соответстовать, ты невольно тянешься вслед за ней, с каждым годом улучшая навыки и становясь лучшей версией себя. Кто он, без этого вранья?

　 Все эти экзистенциальные мысли промелькнули в голове единым потоком, он уже много раз задумывался над этим, но так и не решился отказаться от своей идеи, наконец, перестать лгать и приукрашивать по каждому из поводов. И сейчас он был как никогда близок к этому моменту.

　 – Единственное, что мне хочется сейчас выпить – это зелье. Однако не отказался бы от огневиски, если таковой найдется в Вашем храме похорон, – он окинул взглядом комнату, на его вкус в которой было чересчур душно и царило много запахов, которые не сразу почувствовать обонянием. По большей части, от трупа-звездочёта, чинно возлегающего на столе – душок масел и формалина отчетливо исходил прямо от него, и небольших банок с органами, что стояли в ряд на полке за ним. Алистэр уважительно относился к Смерти и считал, что бояться ту не стоит, но ей бы не помешало использовать одеколон, или более утонченные бальзамы для своего ремесла. Фицжеральд провел кончиками двумя пальцев по виску, на котором уже собрались признаки духоты, и наконец, обратил внимание на свое перевязанное колено. Боль от ожидания избавления притупилась, но всё же назойливой мухой колола мышцы.

　 – Ещё бы не помешало лечебное средство вот для этого небольшого казуса. Выбор самого сильного кентавра чреват испорченной рубашкой.

　 Все эти задания казались лишенными всякого здравого смысла, но кто знает этих ведьм – их методы управления магией были порой непостижимы. Фицжеральд читал много книг, исследующих феномен природной ведьмовской магией, проникся уважением, но так и не смог до конца понять, зачем они всё так усложняют. Тем более, по убеждениям мисс Уиллис, она была ученицей одной из сильнейших из их рода, и Алистэру хотелось доверять ей и её действиям. Хотя порой задавался вопросом, не сумасшедшая ли эта дамочка, посылавшая его за кончиком трезубца гриндилоу, волосами кентавра и ногтями вейлы.

　 Вот, чтобы достать последний из указанного портной изрядно повеселился, притворившись новым дизайнером их национальных костюмов для следующего Чемпионата Мира, где они в очередной раз помогали болгарам очаровывать болельщиков и соперников. И выглядел изрядно странно, когда предложил одной из девушек сделать маникюр, случайно попал под любовную магию и проснулся на следующее утро, абсолютно не понимая, в чьей постели находится. В общем и целом, все эти задания доставляли ему не мало хлопот, но были в них и положительные моменты.

　 – Скоро будет готово? – нетерпеливо вопросил он, даже привставая из кресла и стараясь заглянуть внутрь котла, будто знал, каким должно быть приготовленное зелье. Его аромат смешивался со всеми комнатными запахами, и долго вдыхать его не было никакого желания.